Я пожал плечами и, естественно, поинтересовался, в каком объеме он осведомлен о моей дальнейшей судьбе.
- Будешь заведовать сектором программирования в новом информатории, предсказал он безапелляционным тоном.
- Много их - новых-то. Говори конкретнее.
- Конкретнее некуда. В наступающем году запланирован только один новый информатории, - он сделал паузу. - В Пушкинских Горах.
- Ну так что же? В Горах, так в Горах. При чем здесь я? И что конкретно хочешь ты - ты, Басманов, - от меня?
- Возьми меня к себе в сектор. Младшим научным.
- Постой, постой. Почему младшим? Кончили мы с тобой вместе...
- А потом ты сидел, как кулик, в своем гатчинском болоте, из-под тебя целыми выводками выпархивали статьи и труды, а сверху, с сияющих вершин науки, на тебя нисходила академическая благодать ученых степеней. Другое дело - я. Вольный программист. Младший научный сотрудник - предел моего честолюбия. Так берешь?
- А надолго?
- Ты это брось, старина, брось. Я серьезно говорю. Не возьмешь мэнээсом пойду механиком ассенизационных роботов. Ну, берешь?
- Да отвяжись ты от меня, я и думать не думаю прощаться со своим тепленьким гатчинским болотом.
- Я тебя в последний раз спрашиваю: ты берешь меня к себе в Пушкинский информатории?
Я посмотрел на него и понял, что он это совершенно серьезно.
- Да, - сказал я. - Там ставят БЭСС?
- А что же еще? Последней серии, УП/с. Не "Волоколамск" же, в самом деле. Ей придется мыслить, а не вычислять.
Он даже не кивнул и выключил экран фона.
Я встал и подошел к окну. А ведь я, выходит, уже согласился... Не похоже это на меня. До сих пор я считал себя человеком в высшей степени солидным и даже не сомневался в том, что гатчинского вычислительного центра с тремя его могучими машинами мне хватит на всю жизнь. А вот теперь за пять минут какого-то несерьезного и чересчур эмоционального разговора я уже решился бросить насиженное гнездо, сотрудников, дом - и ради чего? Правда, сразу же после университета я здорово расстроился, когда попал по распределению в только что открывшийся тогда Скифский информатории.