И аэропорт в Хабаровске… уже зеленый парк, а у нас еще снег лежит, и вечер, пахнущий землей, и слова, почему-то заставляющие сладко ныть сердце. Благовещенск… Советская Гавань… Магадан… Мне – в другую сторону.

Подмосковные дачи, я иду к подружке на день рожденья, теплый летний день. Почему мне так странно? Вот, я иду к подружке, – и это странно, чудно, почти волшебно…

Багатаж… Слева – курумник, справа – спуск в долину, кедры и ива, сумерки, группа туристов за спиной. «Дома! Я наконец-то пришла домой…» И хочется плакать, и – невыносимое счастье, и – благодарность заартачившемуся коню – привел в чувство, не дал раскиснуть…

Рассвет. Серый свет вламывается в узкую долину, мы пили всю ночь, может, в этом дело? Что швыряет меня на колени в мокрую траву, почему – так трясет, почему кажется, что сейчас разорвет на части? «Спасибо, спасибо»… – хозяевам, богам, Богу, всем, всему – за то, что показали, что дали увидеть… И – выворачиваясь наизнанку от благодарности – обещание нарисовать, обязательно нарисовать, потому что такое – нельзя только для себя…

Не нарисовала. Не смогла. Еще одна заноза…

Засохшая роза в стеклянном стакане с чистой водой. Нервные блики плавающей свечки в темноте. Свеча погаснет, вспыхнет электрический свет, – и это волшебство пропадет навсегда. Навсегда. И никто не увидит.

Мишка. Смотреть, просто смотреть, запоминать его лицо, и его движения, и его улыбку, и мальчишеский смех… И как он сидит в седле, и как управляется с конем – он родился для этого, и он это знает. Теплый колючий комок в груди, – любовь, и еще раз любовь, и счастье, – просто смотреть… А потом муж, рассматривая фотографии: «Обыкновенный юный гопник», и я бормочу в ответ: «Он очень красивый…» На фотографии не остается главного… не остается жизни, хлещущей через край, и радости от жизни, на фотографии не видно, что Мишка – ЖИВОЙ… Не поделиться, не рассказать… еще одна сверкающая иголочка ввинчивается все глубже…