Глава 4.
Трусики английской королевы
Локти Гоша кусать не стал. День катился к концу, не принеся с собою ничего доброго. Томно, томно было вислоусому Гоше!.. За последние часы произошло одно лишь событие, суть следующее. Перелистывая "Англию" в поисках воспламеняющих снимков, наткнулся-таки Гоша на достойный внимания. Спускали на воду авианосец. Величественно двигался корабль навстречу океану, и уходили вместе с ним маленькие, но мужественные фигурки моряков, шеренгами выстроенные вдоль бортов, ровненькие, как патроны в пулеметной ленте. Трижды плюнул бы Гоша на это величественное зрелище, если б не ветер. Вздымая океанские валы, ветер попутно демонстрировал разным провожавшим штатским силу вольной стихии. А именно: срывал шляпы, утаскивал зонтики и - хуже того! - бессовестно задрал подол самой приличной и смирной с виду даме, стоявшей на краю. Как явствовало из подписи, на краю стояла не кто иная, как английская королева собственной персоной, пришедшая поднять дух маленьким, но мужественным британским морякам. На неприятность с подолом она не обратила внимания, увлеченная прощанием. Зато обратили сугубое внимание фоторепортеры из "Англии", запечатлевшие навек все детали этого, тоже по-своему величественного, зрелища. Жадно впился в снимок счастливый Гоша, изнемогавший от коттеджей и газонов. Но увы! Добропорядочные королевские трусики не были рассчитаны на воспламенение душ. Не воспламенили они и Гошину... Шваркнул обманутый Гоша "Англию" об стенку так, что долго еще летали по комнате глянцевые журнальные страницы вместе с лужайками, газонами и мужественными британскими моряками. С горечью размышлял он, лежа па диване, о том, как низко пала продажная буржуазная пресса. И с гордостью - что в нашей печати закрыт путь бесстыдству и разнузданности.