- Подшивку "Бюллетеня фондовой биржи" за 1975, 1976 и 1977 годы.

- У нас есть микрофильмы за 1975 и 1976 годы, сэр, и подшивка за этот год.

- Скажите мне, - обратился он к ней, - в каком году был великий крах? Вот о нем мне надо почитать.

- В 1975 году, сэр. Принести вам этот год?

- Подождите, - сказал он. - Вы случайно не помните месяца?

- Мне кажется, март или август, что-то в этом роде.

- Тогда, пожалуйста, дайте мне подшивку за весь год, попросил он. 1975 год. Год, в котором он живет. Будет ли у него еще месяц до краха? Или неделя? Или...

- Подпишите эту карточку, сэр, - терпеливо произнесла девушка. - Вот там машина для чтения. Вы посидите, а я принесу пленку.

Он нацарапал свое имя и пошел к единственной машине из двенадцати, которая была незанятой. На его часах было 11.05. Ему осталось 50 минут.

Девушка бесцельно перебирала карточки у себя на столе и болтала с красавчиком-служителем, державшим кипу книг. Пот выступил на лбу Борна. Наконец она исчезла среди стеллажей, стоявших за столом.

Борн томился в ожидании. 11.10... 11.15... 11.20... Все это кончится ядерным взрывом.

Внезапная острая боль в желудке снова пронзила его, когда показалась девушка: аккуратно держа между большим и указательным пальцами катушку 35-миллиметровой пленки, она приветливо улыбалась Борну.

- Вот и мы, - сказала она, вставляя пленку в машину и щелкая выключателем. Машина не работала. - Проклятье! Нет света. Я же говорила электрику!

У Борна чуть не вырвался стон, потом он решил объяснить свое положение, но и то и другое было бы одинаково глупо.

- Вон там свободно, - показала она на одну из машин в ряду. У Борна дрожали колени, когда они шли к ней. Он взглянул на часы - 11.27. Ему осталось 28 минут. На матовом стекле засветился знакомый формат: 1 января 1975 года. - Просто поворачивайте ручку, - объяснила девушка и показала, как это делается. На экране с головокружительной быстротой замелькали тени, и девушка пошла к своему столику.