Более того, он вдруг понял, что единственное чувство, которое еще вызывало в нем это пропащее дело, – это чувство... восхищения этим парнем! Как там его? Бондарович. Банда... Эх, если такого "опера" иметь у себя в отделе – горы свернуть можно было бы!

Резкая трель аппарата внутренней связи окончательно сбила размышления Котлярова, и он обреченно снял трубку:

– Слушаю, товарищ генерал-лейтенант!

– Зайди ко мне!

– Есть! – в уже молчавшую трубку ответил полковник...

– Ну вот, пожалуй, все. Что мог, я сделал, – молодой бородатый врач вытащил шприц из вены Банды и, положив на ранку от иглы смоченную в спирте ватку, старательно заклеил ее пластырем. – Этот препарат должен вас взбодрить, поддержать силы. Но честно говоря...

– Что, доктор, это серьезно? – испуг в голосе Алины был настолько очевиден, что не только Банда, но и врач неловко поежился, избегая тревожного взгляда девушки.

– Перестань, Алина... – начал было Банда, но, слава Богу, бородач поспешил ему на помощь:

– Нет, я этого не сказал. Рана – тьфу, тьфу! – мне нравится. То есть, я хотел сказать, осложнений бояться не стоит, я ее как следует обработал, и если соблюдать элементарные правила...

– Я хорошо знаю, как обходиться с огнестрельными ранениями, – перебил его Банда.

– ...Тем лучше. Словом, через две-три недели он будет в полном порядке. Я просто хотел сказать, что большая потеря крови здорово ослабила организм...

– Ну это уж я как-нибудь переживу!.. – снова встрял Банда, но Алина грозно сверкнула в его сторону глазами, заставляя замолчать, и снова обратилась к врачу:

– Продолжайте, пожалуйста.

– Короче, я бы советовал пару деньков отлежаться, поднакопить сил. Неплохо было бы капельницу...

– Ладно, спасибо вам большое, – Банда уже просунул раненую руку в рукав куртки и решительно встал. – Алина, иди к машине, я сейчас.