– Да. Садитесь, Степан Петрович.

"По имени-отчеству, на "вы"... Не к добру. Видно, какой-то прокол у Мазурина", – сделал про себя вывод Котляров, усаживаясь на привычное место по другую сторону стола своего шефа.

– Ситуация складывается хреновая, – без предисловий и очень серьезно начал генерал. – На этот раз обосрались и мои люди. Этот Банда действительно крепкий орешек. Троих раскидал – одному руку сломал, двое едва оклемались... Мне это надоело в конце концов!

– Так точно, – нервы Котлярова тоже были на пределе, и он невольно вздрогнул от крика вдруг заоравшего генерала.

– Держи. Это его дело. Оно снова поручается тебе. Реабилитируйся – это твой последний шанс. – Мазурин бросил папку через стол. – Срок – неделя. Выезжай туда сам, бери столько людей, сколько нужно, хоть с других операций снимай. Но дело должно быть закончено в срок.

– Есть!

– Да пошел ты!.. Этот старый козел, Большаков, начал ходить по начальству, катить на нас бочку. Слава Богу, что из-за нашей неразберихи он пока не знает, кто им конкретно занимается. Меня сегодня уже вызывали... Скандал не нужен никому, понял? А если Большаков дойдет до начальника службы безопасности президента... Знаешь, что с нами сделает Гончаков?

– Догадываюсь...

– Тут и гадать нечего!

– снова взревел Мазурин. – Сожрет. С потрохами. За отсутствие профессионализма. И будет на сто процентов прав – элементарной операции не смогли прокрутит!.

– Так точно!

– Да заткнешься ты наконец или нет?! Заладил! – в ярости стукнул кулаком по столу Мазурин, но тут же, заметив, как потемнели глаза полковника, постарался взять себя в руки. – Короче, Степан Петрович, задание понял?

– Да.

– Запомни – семь дней тебе даю. Думай. Ищи решения. Делай что хочешь. Словом, через неделю я хочу забыть фамилию Большакова. Ясно?