– Ну.

– Нет Олежки.

– А когда будет?

– Никогда. Нет его больше.

– Как нет?

– Погиб Олег. Погиб. После всего, что прошел... После Афгана. Погиб...

Вечером, оставив женщин в доме, они снова сидели на этой же самой лавке. Банда уже успел рассказать Самойленко вкратце всю историю, в которую они влипли с Алиной. Рассказал, как погиб Олег. Они уже помянули друга и теперь вышли во двор, на воздух, чтобы посидеть по-мужски, с бутылкой, не встречая ежеминутно горький взгляд Галины Пилиповны, у которой приезд Самойленко снова разбередил незаживающую рану на сердце.

– Да, нелегко ей, – Банда кивнул в сторону дома.

– Еще бы! У меня вообще такое чувство... Неловко как-то. Будто я, мое присутствие все время напоминает ей об Олеге. Знаешь, будто глаза Галине Пилиповне мозолю, как нарочно, – вот, мол, я, его друг, здесь, живой, а его самого... И никогда больше не будет, – с горечью сказал Самойленко.

– Нет, мы ей сейчас как раз нужны. Хотя, конечно, слов нет – мы здесь, а Олежки нет.

Николай разлил водку и протянул стакан Банде:

– Ты чего-то совсем не пьешь.

– Понимаешь, нельзя мне пока.

– Чего, болеешь?

– Хуже.

– Подшился? Закодировался? Так закодированным вообще нельзя, а ты, я смотрю, все же пятьдесят граммов принял за столом.

– Упаси Бог! – не сдержал Банда улыбки. – Только подшиться мне и не хватало. Тут другие дела.

– Это что, связано с тем, как ты меня встретил?

– Догадливый.

– Ну не тяни! – явное нетерпение сквозило в словах Самойленко.

– Если очень коротко, то в результате некоторых приключений я стал опасным человеком для ФСБ...

– Для кого?

– ФСБ.

– Это ты КГБ российское имеешь в виду?

– Да-да.

– А чего им здесь, на Украине, нужно? – недоумевал Коля, с недоверием посматривая на Банду. – И чего ты такого натворить успел, что они тебя... Это все после похищения?