Молчание становилось неловким.

— Это, конечно, не мое дело… — он спросил первое, что пришло в голову. — Вы не знаете, что за дама вчера каталась?

— Евгения Эдуардовна?

Внутри билетерши словно включили лампочку. Он вдруг понял: тетка едва ли намного старше его. И не такая уж толстая.

— Ее у нас все знают. Спонсор!

— Спонсор… чего?

— Нашего парка Ну, не всего, конечно. На новые аттракционы деньгами помогла, на благоустройство. Видели свежий асфальт на дорожках?

Он вспомнил, как едва не переломал себе ноги в темноте.

— Местами, — дипломатично кивнул он.

— Так остальное не успели еще! Или деньги разворовали, — горестно вздохнула Сова. — Эту карусель тоже она поставила. Потребовала!

В голосе Совы звучала гордость. Словно это она, а не Герда, которую звали Евгенией Эдуардовной, потребовала установить старую карусель.

— Азеры шашлычную построить хотели. А Евгения Эдуардовна уперлась: нет, и все! Будет карусель. Кафе в парке и так хватает. Хотите — за кинотеатром стройте. Она женщина влиятельная, с ней даже в мэрии считаются. Спонсор…

Слово «спонсор» билетерша выговаривала со смаком. Чувствовалось, что Сова истосковалась по общению. Сидит тут одна-одинешенька: пара человек в день — и то радость. Он не перебивал. Слушал. Он хорошо умел слушать — редкое качество, по большому счету.

— Она эту карусель сама нашла. В запаснике. Денег на починку дала…

Он моргнул с недоверием:

— На починку? Что ж не покрасили заново? Ухо льву не приделали? Работнички…

Сова просияла. Похоже, она ждала этого вопроса.

— Евгения Эдуардовна сказала: только механизм наладить. А карусель пусть останется, как была. Ретро, значит.

— Понятно…

Ничего он не понимал. На кой черт спонсорше понадобилась эта рухлядь?