* * *
Слабый бриз чуть охлаждал воздух, создавая иллюзию утренней свежести, но небо уже сейчас было почти белое, знойное, перекаленное. В порту сновали взад-вперед матросы, обнаженные по пояс, загорелые, пыльные. Винты "Карфагена" в последний раз взвыли, взбивая грязно-белые буруны, и огромный корабль замолчал. Пришвартовавшись к берегу. Трап еще не спустили, но пестрая толпа с нижней палубы уже сгрудилась у левого борта. Жанно зевнул и потянулся, сцепив руки замком на спине. Он только что проснулся и, присев на канатную бухту, лениво разглядывал португальский берег, корабли в пропыленном порту, узкие улочки вдали и разношерстное столпотворение пассажиров, готовящихся покинуть палубу "Карфагена". Ночной разговор казался каким-то далеким, не стоящим внимания, наполовину придуманным. Про себя Жанно решил все-таки пересказать его отцу Эмми, но семья учителя, вероятно, еще спала. А воздух с каждой минутой становился все более жарким, над палубой он уже начал колебаться, искажая силуэты предметов, до некоторых металлических частей уже нельзя было дотронуться. Наконец подали трап, и, растолкав остальных пассажиров, двое цыганчат первыми спрыгнули на берег. Жанно машинально проследил за ними взглядом и тут увидел полицию. Четверо полицейских стояли чуть в стороне от трапа, пропуская толпу, они явно собирались подняться на борт. Жанно напрягся, привстал, снова сел, потом поднялся и неосознанно шагнул вперед, смешиваясь с толпой.