Домовой поминутно вздыхал и покряхтывал, время от времени грустно оборачиваясь к старому дому. Венька, наоборот, радовался жизни и каждые две-три минуты жизнерадостно попукивал.

– Ловим такси, старый! – возопил он, увидев свет фар. – Эй, машина, а ну, стой! Стой, машина!

Но машина на его призывы не обратила внимания. Водитель даже не увидел размахивающего руками гремлина – переехал, недоуменно поморщился и поехал дальше. Мужику показалось, что под колеса попал камень.

Измятый и обозленный гремлин подскочил, как резиновый болванчик, и заорал вслед:

– Ужоснах!!! Где модератор?!!

– Охти мне! – испуганно подбежал Прокоп, хватая гремлина за плечи. – Венька, ты живой?!

– Убери руки, ахтунг! – начал отбиваться гремлин.

Конечно, с ним ничего не случилось. Гремлины, да и большинство подобной нечисти – существа другого типа, нежели обычные животные, и обычное физическое воздействие против них малоэффективно. Гремлину на голову можно скинуть десятитонную глыбу – выползет, отряхнется и пойдет дальше. В буквальном смысле этого слова они даже не живые.

Есть, конечно, и очень эффективные способы убить гремлина… но сами гремлины разговоров на эту тему стараются не поднимать. В конце концов, они ведь и так живут очень недолго…

– Борян! Борян! – завопил Прокоп, махая руками туманному силуэту, несущемуся по шоссе.

Рядом притормозил мотоцикл. Очень маленький – с детский трехколесный велосипедик. А с него соскочил уродливый мужичок, фигурой похожий на репку. Черная кожаная косуха, такая же бандана с черепами, бородища, темные очки… и ростом с кролика.

Дорожник Борян – дух Московского шоссе.

Само собой, его мотоцикл – вовсе не мотоцикл. Скорее уж часть тела самого Боряна. Даже фары отсутствуют – дорожники, как и большинство духов места, преотлично видят в темноте.