– Венька, не дури!

– ПНХ! – фыркнул гремлин. – Старый, ну до чего ж ты не продвинутый… Учи албанский!

Прокоп сурово насупил седые бровищи. Здоровенные, как у филина, они составляют предмет его искренней гордости. Венька пошевелил ушами, противно хихикнул, но мордочка молодого гремлина все же слегка посерьезнела.

Разумеется, он знал, что ругани домовые не переносят – шутки шутками, но если переступить черту, домовой-господар может и убить. Сила в ручищах Прокопа огромная – он даже Большака при нужде задушить может, не то что гремлина.

– Ладно, старый, тебе чего? По делу – или так, каменты почитать?

– Да мне вот… письмо передали… того… – засмущался Прокоп.

– И чего?

– Ну так… это… дом мой сносят… – утер глаза старый домовой. – Сто лет стоял, никому не мешал, а теперь вот… и-и-и!… автостраду расширять будут, будь она неладна… Кому дом-то мой помешал?!

– Раскас жызненный, – безразлично пожал плечами Венька. – А я-то при чем?

– Так я на них пожаловался! В Москву! Самому столичнику! Он в Кремле живет! – указал на потолок домовой. – И вот…

– Чего?

– Да чего?… Велели мне свою анкету прислать…

– Тема по-прежнему не раскрыта, – глубокомысленно заметил гремлин.

– Так прислать ее велели мылом! – наконец дошел до сути Прокоп. – А как я ее мылом-то пришлю?… новомодное, что ль, чего-то?

Венька только теперь обратил внимание на предмет, робко зажатый в морщинистой лапке старичка-домового.

Брусок хозяйственного мыла.

Желтые глаза гремлина увеличились еще больше. Зубастая пастенка начала медленно раззявливаться. А потом Венька просто упал лицом на клавиатуру и забился в дикой истерике.

– Ржунимагу! – вопил гремлин, колотя кулачками по полу. – Бугага! Гыгыгы! Вмемориз! Афтар жжош!

С каждым его воплем Прокоп выглядел все более жалким и несчастным. Он стыдливо спрятал за спину злополучное мыло и втянул голову в плечи, больше всего желая сейчас провалиться под землю.