Там, где прошли годы юности Джованни, очень немногие девушки сохранили девственность после четырнадцати, а мальчишки, так и не получившие аттестата зрелости, к тому возрасту, когда разрешается голосовать, уже провели достаточно исследований, чтобы защитить докторскую диссертацию по технике секса. Однако прилив скрытой сексуальной активности миновал Джованни Казанову. Он остро ощущал бурлящие повсюду вокруг потоки эротизма и истово желал, чтобы они унесли и его, но - увы.

Другие некрасивые ребята, казавшиеся ему столь же безобразными, как и он сам, все-таки ухитрились преодолеть первое и самое тяжелое препятствие и впоследствии чудесным образом прибавили уверенности и опыта, но Джованни не мог соперничать с ними. Его непривлекательность все усложняла, а фамилия вдобавок превращала затруднительное в невозможное, поскольку девушки, которые могли бы, по крайней мере, пожалеть его, лишь смеялись над уродцем. Даже самые слабоумные шлюшки находили, что есть нечто забавное в том, чтобы ответить «нет» Казанове.

Пробираясь через подростковую трясину, Джованни увязал в топях самопознания и неловкости и к семнадцати годам преисполнился ненависти к себе и обзавелся зачатками паранойи. Он уже был обречен на долгую карьеру неудачника. Юноша чувствовал себя таким измотанным, он так исстрадался из-за своих провалов, что совершенно отказался от общения с представительницами прекрасного пола, если на то не было крайней необходимости.

Впрочем, рассудок его спасся, ибо Джованни нашел себе прибежище: мир научного знания, чья безусловность так резко контрастирует с предательскими переменами в обществе. Даже учителя считали его отвратительным фанатиком, но признавали, что в интеллектуальном плане мальчик - потенциальная суперзвезда. Его награждали самыми лучшими оценками и отзывами за всю историю этой весьма скромной школы, и в октябре 2000 года Джованни с триумфом поступил в университет на факультет биохимии.