В гостиной Гилберт оказался единственным гостем. Он взглянул на часы.
— По-видимому, я пришел несколько рано, Кол? — спросил он слугу.
— Пожалуй, — ответил слуга. — Но я доложу мисс Каткарт о вашем приходе.
Гилберт согласно кивнул головой, затем подошел к окну и задумчиво стал глядеть на мокрый асфальт улицы. В течение пяти минут он стоял у окна, погруженный в свои безрадостные мысли. Услышав скрип двери, он быстро обернулся и поздоровался с вошедшей в комнату девушкой.
Эдит Каткарт была одной из красивейших женщин Лондона, хотя слово «женщина» звучало слишком солидно применительно к такой юной девушке, лишь недавно закончившей среднюю школу.
Ее глубокие серые глаза, обладавшие большой притягательной силой, в то же время удерживали на почтительном расстоянии ее поклонников, склонных к излишней настойчивости в процессе ухаживания. Ее ротик был выразителен и нежен, нос слегка вздернут. Темные, почти черные волосы крупными локонами ложились на лоб. На ней было простое вечернее платье из темно-зеленого атласа и очень немного драгоценностей.
Он быстро подошел к ней и взял за руку.
Она медленно подняла длинные ресницы.
— Ты сегодня прелестна, Эдит, — сказал он чуть слышно.
Она мягко высвободила руку и улыбнулась.
— Ты остался доволен дерби? — спросила она.
— Было очень интересно, — сказал он. — Странно, что я до сих пор никогда не посещал эти зрелища.
— Но ведь день выдался дождливый… Тебя, наверное, захватила гроза в дороге? В городе было ужасно…
Эдит говорила несколько торопливо. Глядя со стороны, можно было подумать, что она хочет быть со своим женихом на дружеской ноге и в то же время испытывает в его обществе легкое стеснение.
Гилберт уже давно отметил существование этой особенности поведения своей невесты. Вначале он пытался убедить себя в том, что подобные особенности входят в неписаные правила игры, но не всегда мог найти аргументы, объясняющие такое поведение девушки. Она была очень молода, можно сказать, ребенок. Этот чудесный бутон все еще не расцвел, и над их помолвкой тяготели условности этикета…