Коммутатор открыл на экране новое окно и вывел референта:
— Эдуард Романович, вертолеты будут через двадцать минут. Комиссия готова, можно начинать шлюзование. Ваш вертолет ожидает Вас в Новосибирске. — Референт закончил доклад и отключился.
Шрецкий вышел из кабинета. Да, дела. Интересно, как америкосы планируют разрешить эту проблему. Надо лететь, а то если дела и дальше так пойдут, Президент действительно может и не приехать на открытие.
У лифта между свитой радостно прыгал сынишка, не забывая наступать на ноги всем попавшимся. Все попавшиеся усиленно изображали умиление. Шрецкий мысленно усмехнулся: «Ничтожества».
— Вертолет, вертолет!!! Папа! Мы полетим кататься на вертолете! — наследник вцепился в отцовский рукав.
Начальник личной охраны тут же зашептал:
— Эдуард Романович, брать ребенка в чужой вертолет с чужими пилотами неосторожно, я бы не рекомендовал…
— Нельзя, сынок, — перебил главного телохранителя Шрецкий, — мы покатаемся в другой раз.
— Ну паааапа! — немедленно начал канючить сын, — я хочу на вертолет, мы с мамой всегда катались с тобой на вертолете, — сынишка хлопал зелеными глазенками.
«Маша…»
— Так уж и быть, поехали! — сдался Шрецкий, улыбаясь.
Начальник личной охраны попытался возразить, — Но Эдуард Романович, это же … — Шрецкий поморщился и, не дослушав, прошел в кабину лифта, давая понять, что разговор окончен.
Подъем на лифте, шлюзования, электропоезд, снова шлюзования. Всю дорогу Шрецкий был погружен в раздумья. Вне всякого сомнения, конфликт в зоне «Шельфа ООН» принимал не самый лучший оборот, и надо было извлечь из этого максимальную выгоду. Изворотливый ум Шрецкого работал на полную мощность, анализируя ситуацию, сравнивая и отвергая различные варианты, скрупулезно выискивая наилучший, подобно ищейке, идущей по кровавому следу подранка.
Резко вернулось ощущение страха. Шрецкий отвлекся от мыслей и понял, что снова находится на первом пункте проверки документов. За прошедший час здесь ничего не изменилось, включая положение охранников. Охранник под тринадцатым номером уже не смотрел на него, но отделаться от неприятного чувства не удавалось.