Наконец, Ленка взорвалась:

— Сколько можно?! – Прорычала она не, открывая глаз, но оторвав голову от постели.

Будет мне покой в этом доме?!

Я ушёл спать в другую комнату. Уснул лишь под шелест шин первых утренних автомобилей. Встал разбитым, истерзанным, замученным, с дыркой в голове. Вспомнил, что сегодня только вторник, и захотел умереть, чтобы отоспаться от души.

По утрам кофе не пью, кофе убивает сердце. Только зелёный чай. Чтобы заваривался в чайнике, настаиваясь полчаса. И никаких пакетов! Водой не разбавляю.

Опять рефлекторный маршрут. Теперь я ехал в вагоне и вглядывался в лица входящих.

Кажется, всё произошедшее со мной – дурной сон. Вагонов много, конечно, но часто бывает так, что человек, приноравливаясь к суете переходов, выбирает себе ту часть состава, от которой путь будет короче, путь в новые рукава подземелья. Путь в сегодня. Путь в долгое, нескончаемое сегодня.

Я полагался только на рефлексы. Хотя с другой стороны, прошло уже много лет… Может, это вовсе не она? Конечно, это не она, просто показалось. Просто понедельник, как всегда труден, и моя память решила дать мне развеяться. Вытащила из старого сундука сказочный роман, а я слишком реально всё воспринял. Да, наверняка.

В среду я был уже спокоен. Ни дебильных снов, ни Каина, ни собаки в голове, ни Наташи. В четверг думал о пятнице. В пятницу размышлял о том, как завтра высплюсь, а потом мы с Ренатом и Леной пойдём в цирк. Я не люблю цирк. Цирк и цирковой запах. В его здании я чувствую себя как в навозной куче. Но! Лене и Ренату нравится. Я не понимаю жизнь на колёсах с запахом животной шерсти и переваренной соломы. Пляска медведей на сцене меня волнует мало. Грациозность кобыл на арене и эквилибристов под куполом, тоже не вдохновляет.

А, жене и сыну нравится! Я вижу, что находится за кадром, причем по моему стойкому убеждению, за кадром всегда очень плохо.