И всё. Только три предложения и никаких описаний возраста, внешности, социального положения. Конечно, Наташа понимала, что слова остаются словами. Но стремление к свободе, непонятной и неизвестно насколько нужной, ещё желание ощутить себя необходимой чьему-то сердцу, пусть даже как будто, но необходимой, возвращали её вновь и вновь к прочитанным строчкам.

Она позвонила по указанному телефону, цифры которого значились в конце тех самых трёх предложений. Услышав голос в телефонной трубке, девушка оцепенела, и как не силилась выдавить из себя слова, они не двигались дальше ментальной оформленности. В конце концов, побледнев, словно труп она смогла положить трубку на рычаг. Долгое время стояла так, не двигаясь и положив ладонь на телефонный аппарат. Мысли будто окаменели и покрылись мхом. Ей не было страшно. Ей было никак. Она ущипнула себя за бедро. Ещё и ещё ущипнула. Но, ведь не за сердце щипала. Сердце не ущипнёшь. Особенно каменное. Собрав волю в средостение, а её, воли, в ходячем одиночестве предостаточно, она решила, что если не сделает такого сейчас, то не сделает никогда. А если не сделает никогда, то она так и останется Золушкой, не сумев примерить хрустальную туфельку принцессы.

Она снова, едва не ломая диск телефона, набрала знакомый уже номер.

— Я вас слушаю, что же вы молчите? – вкрадчиво разлился мужской баритон.

— Я… Э-э-э… Здравствуйте, - от вкрадчивости голоса с другой стороны, от ощущения свершения недозволенного, к лицу прилил жар, слегка закололо щёки. Внизу живота разлилось напряжение. Оно слилось с молчанием в трубке, и на мгновение показалось, что время остановилось.

— Здравствуйте.

Наташа набрала полную грудь воздуха.

— Я беспокою по объявлению, - выдавила из себя она

— Ну, наконец-то - слова вытекали из трубки и окутывали голову туманом, - я ждал вас, именно вас. Именно такой голос.

Ему тоже нравится мой голос, думала Наташа. Значит, ЭТО ДОЛЖНО БЫТЬ ТАК.