Когда он уже перестал дергаться и хрипеть, все стихло, и больше ничего не тревожило зловонную тишину. Дед еще долго ворочался, пытаясь подняться. Наконец он, отплевываясь, дополз до Лысого и ударил его по щеке. Потом ударил еще раз, потом еще. Лысый очнулся, приоткрыл залитый кровью глаз, промычал.

— Лысый, — прохрипел Дед. — Ты еще жив? Лысый… Куда же твоя лысина делась…

— Где Умник… — прошептал Лысый чуть слышно. — Где Умник… Позови Умника…

— Сейчас, сейчас… Он там, наверно, так и сидит, в своем люке… Сейчас я за ним сползаю… Не подыхай пока, Лысый, дождись…

— Где Умник… Позови Умника…

И Дед все-таки собрался с силами, и поднялся на ноги, и, шатаясь и хватаясь за стойки нар, побрел к выходу. Он вернулся нескоро — его вел под руки Умник, и они добрались наконец до места, и Умник склонился над Лысым, а Дед со стоном обмяк и повалился на пол.

— Лысый! — Умник тронул Лысого за плечо. — Лысый, ты еще жив? Я пришел. Я успел, Лысый, очнись! Где твоя лысина…

Лысый открыл невидящий глаз, вздохнул несколько раз, шевельнулся, прошептал еле слышно:

— Умник, прикинь… Я ходил в туалет… Это, оказывается, так круто…

— Лысый, я честное слово, очень этому рад! Видишь, сумел пожить перед смертью по-человечески…

— Умник… Я, наверно, попаду в ад…

— Лысый, не попадешь. Посмотри, Лысый, вокруг. Это и есть ад. Так что умирай спокойно.

— Умник, ты сволочь, паскуда… Так хорошо, что ты разузнал мой номер… — Лысый попробовал облизать губы, но язык не высовывался. — Ты просто красавец… Так здорово… Страшно подумать, если бы я подыхал и не знал… Какой у меня номер…