Потусовавшись возле метро, у театра Сатиры и в близлежащих двориках, Аннушка двинулась дальше, и ноги как-то сами собой привели ее к Патриаршим прудам. Хотя было холодно и сыро, но тут вполне могли побывать мужчины, чья жажда пересилит любую непогоду. Опять же - скамеечки поставлены. Сидеть лицом к пруду и пить пиво - что может быть лучше для настоящего мужчины?
Аннушка искала настоящего мужчину всю свою долгую жизнь, да так и не нашла. Первым ее ухажером был сын дипломата. Высокий такой, бледный и худой.
- Нет, - поправила себя бабулька, оглядывая проницательным взором крайнюю скамейку на аллее, - первым был не он.
Пустых бутылок на скамейке, а также возле нее не было. Увы...
Первым был художник Женя. Тоже, кстати, из очень приличной семьи. Опять же у папы-профессора была "Волга" с оленем на капоте, а у сына - доверенность на эту "Волгу"... Но как назло, художник продал папину "Волгу", был квалифицирован как спекулянт и посажен. Не повезло. Жене не повезло, а Аннушке тем более. И с сыном дипломата получилось не очень. Он женился на дочке другого дипломата. Такие дела.
Вторая скамейка тоже не принесла материального удовлетворения. Только пару алюминиевых банок из-под джин-тоника.
На третьей скамейке кто-то сидел.
Баба Аня обошла скамейку с одной стороны, потом с другой. Человек не шевелился.
Любой другой, хотя бы тот же Флакон, миновал бы незнакомца стороной, и уж наверняка бы с ним не заговорил. Зачем искать приключений? Пустая бутылка того не стоит! Но Аннушка не так воспитана. А вдруг человеку плохо? И погода, отвратительная московская погода ранней весной, тут и собака запросто может замерзнуть.
- Эй! - потрясла она неподвижную фигуру за плечо, - Может, "скорую" вызвать?
Пальто, в которое был укутан человек, даже на ощупь казалось шикарным.