- Что случилось?

- Но я вижу - у вас гости! - он не позволил себе вглядеться в Бориса, сразу отвел глаза, однако удивления скрыть не мог.

- Жозеф, почему тревога?

- О, ничего такого, мадам. Это даже не тревога, а так, небольшая забота, и я был бы очень признателен вашему мужу...

- Кто? - не вытерпел я.

- Ипритовый паук. О, совсем небольшой паучок, уверяю вас, мы с ним быстро...

- Жди у вертолета.

- Но у вас гости!

Я выключил телефон, снял со стены стоп-ружье, коротко извинился и пошел к выходу. Это был тонкий момент. Борис глубоко сидел на крючке, по моим расчетам он никак не мог оторваться от Зофьи и увязаться за мной, но в принципе такая опасность существовала, и поэтому надо было спешить, не давать ему времени на раздумье.

- Что случилось? Может быть, я с тобой?

- Сиди. Я скоро, там ерунда. Минут пять-десять.

Я вышел, заковылял к вертолету, около которого уже вертелся Жозеф. Через Бориса я видел, как жена принялась объяснять, что произошло.

Нет, я все-таки пойду с ним, - Борис поднялся со стула, но Зофья тронула его за руку.

- Останьтесь, - сказала она, и вы бы слышали, каким тоном! - Он прекрасно справится сам.

Он послушно сел рядом и повернул к ней немеющее лицо.

Ипритовый паук - невероятно прожорливая, невероятно плодовитая всеядная тварь, одно из немногих животных, которым люди позволяют жить на Куулу в относительно близком соседстве с собой. Он похож на бурдюк павлиньей расцветки четырьмя лапами и несколькими выхлопными хоботами, через которые в момент опасности или охоты выстреливается парализующий газ, для человека безусловно смертельный. Генная память паука, как и всей фауны Куулу, нестабильна - следствие экологического взрыва, о котором я уже говорил. На практике это значит, что даже особи одного подвида не имеют единой анатомии, то есть каждая особь - уникум. У нас поэтому разрешен только фиксирующий отстрел, который не разрушает тела животного. Фиксированные туши мы обязаны, видите ли, отсылать на Землю или близкие к ней центры, другими словами, ждать оказии, а потом уговаривать командира, который, разумеется, не горит желанием принимать на борт такой сомнительный груз.