— Капелла! Буревей! Почему молчишь? — с болью кричало Пространство. Нет, это уже не Пространство, не просто Земля, а человек, друг. Он, Буревей, узнает его. Командир группы звездолетов на Луне. Соратник по многим полетам, однокашник по юношеской космошколе — Огнев.
Буревей включил стартовые двигатели. Корабль мелко завибрировал. Багряные вспышки озарили окна.
Хоть бы посадить на равнине! Хоть бы не разбить «Капеллу».
С планеты навстречу кораблю завихрилась туча блестящих кристалликов. И в то же мгновение «Капелла» содрогнулась от удара.
На полуслове оборвался голос Земли. Буревея вдавило в антигравитационное кресло. Затуманилось сознание. Снаружи послышался скрежет.
А затем тишина…
Тишина и тьма.
Тьма и тишина.
«Капелла» очутилась в плену Плутона.
Одиночество
При ударе корабля о поверхность планеты космонавт потерял сознание. Он долго лежал в кресле неподвижно. Затем до слуха его, точно сквозь вату, донеслось тихое шипение, тонкий свист.
Буревей прислушался. Свист не прекращался. Почему-то застыли щеки. Начало пощипывать нос, точно на сильном морозе. Стало трудно дышать.
Буревей закрыл шлем скафандра. Включил подачу кислорода и обогрев. По щекам потекли холодные струйки талого инея.
Пульт погас. Погасли глазки электронных машин, индикаторы навигационных приборов, экраны локаторов. Сердце «Капеллы» перестало биться. Сквозь какие-то щели уходило ее последнее дыхание…
Сжав зубы, сдерживая боль, Буревей поднялся с кресла и прошелся по кабине. Он ничего не мог сделать. Автоматы не работали — ни основные, ни дублирующие. Он вытер иней на дверях автономного управления, раскрыл их. Выключил подачу воздуха в кабину — его нужно сохранить для скафандра — и по коридорам добрался до реактора. Кое-где толстые стены корабля были разорваны страшным ударом — сквозь раны пробиралось дыхание морозной темноты, блестели звезды.