— Что ты все переваливаешься, переваливаешься с ноги на ногу, — сердито проговорил, глянув на него, Федор Иванович, — ты мне скажи, готовы у тебя собаки?
— Готовы, барин, — пробубнил Ермило, теребя в руках шапку, — чего ж им не готовыми быть? У меня завсегда все готовое…
— Так вели седлать, — приказал князь Прозоровский, — сейчас откушаем, что Бог послал, и — в дело. Волка не выгоним, так кого еще нагоним…
— Как велите, — пожал плечами Ермило, поворачиваясь к дверям. Только он хотел выйти, как на встречу попалась ему старшая сестрица Арсения, княжна Лиза, по-девичьи тонкая, почти хрупкая. Вошла в папенькин кабинет быстрыми шагами, закутавшись
в нянин платок, еще не причесанная — простоволосая, взволнованная.
— Вы едете, папенька? — спросила сходу. — И ты едешь? — она повернулась к Арсению, — Братик, миленький, и ты едешь? — спрашивала дальше, подойдя и беря Арсения за руку: — Я так и знала. Я знала, что нынче такой день, что не ехать нельзя, — голос девушки дрогнул.
Арсений с нежностью сжал руку сестры:
— Ну, что ты, Лизонька? Отчего ж нам не ехать? Всего-то за волками. Скоро обернемся.
— Сон, сон дурной вышел мне, — призналась Лиза, опустив голос. В темно-голубых, широко расставленных глазах ее блеснули слезы: — А мне нянька Пелагея сказывала, что не к добру то…
— Что ты, Лиза, какой сон, право, — отмахнулся от нее Федор Иванович, усаживаясь за покрытый зеленым сукном массивный дубовый стол, — что за бабья дурь? Пелагея твоя давно уж из ума выжила. Ты ж сама подумай, она еще меня самого в колыбели качала, так чего ж у нее в голове, почитай сто лет скоро старухе-то.
— У бабушки Пелагеи мысли светлые, — вступилась за любимую няню Лизонька, — она многое знает и помнит, что в этих местах прежде случалось. Мне вот нынче увиделось во сне будто конь по синей траве скачет — а на нем ни гривы, ни хвоста, весь он безволосый, только оскал зубов блестит. Я проснулась в испуге, плачу. А бабушка Пелагея расспросила меня, и сразу к иконам молиться — к смерти, к смерти твердит, конь тот. Я к ней кинулась, спрашиваю, как же избежать несчастия. А она мне говорит, если рожки змеиные заварить…