"И прескверная, - подумал Яранцев. - Я так боялся отпугнуть Мика чрезмерным контролем, что это обернулось непростительным упущением. Остальные, впрочем, тоже хороши!"

- Мик замкнутый парень, - продолжал он вслух. - Но я справлялся в студии ("Не я, другие, но это неважно"). Тем не менее информация, которую мне дали...

- Она не могла быть иной, - старик нахмурился. - Мик своеобразный юноша, и похвалу приходилось строго дозировать.

"Своеобразный? Уж это точно..."

- Подождите, - старик вдруг насторожился. - Вы, говорите, справлялись в студии? Это когда же?

- Я уже сейчас не помню... Видимо, я не с вами разговаривал.

- Странно, странно! Я не только учитель Мика, но и руководитель студии, должен бы знать. Меж тем...

- Я тоже кое-что должен бы знать об успехах Мика, однако, как видите, не знаю, - поспешно перебил его Яранцев. - Впрочем, дело, насколько я понимаю, не в этом. Мик собирается бросить студию, вы же считаете, что он допускает ошибку.

- Громадную, непростительную! Ведь он прирожденный мыслетик!

- Это точно? - недоверчиво спросил Яранцев.

- Вам мое имя, имя Андрея Ивановича Полосухина, очевидно, ничего не сказало, - старик гордо выпрямился. - Не в претензии. Но вы можете спросить Сегдина, можете спросить Беньковского, - надеюсь, эти фамилии вы слышали? Они подтвердят, да, да, они подтвердят, умеет ли Полосухин оценивать талант.

- Верю, верю! Просто это слишком неожиданно. Мик - прирожденный мыслетик! Кто бы мог подумать!

"Да уж, конечно, этого предположить никто не мог..."

- Я вот что скажу, - старик поднял палец. - Пояснение необходимо, поскольку мыслетика, если не ошибаюсь, не входит в сферу ваших умственных интересов, а я надеюсь иметь в вашем лице убежденного сторонника. Многие представляют себе мыслетику всего лишь как новый вид искусства, тогда как она синтез, вершина давних устремлений художника...