— Землянин, — сказала она четко, — быстрее! Айзир скоро вернется, уходите скорее, покиньте храм до того, как они…

— Не брызгайте слюной, — ответил Стюарт, — мы на Азгарде. — Кто бы ни была эта девушка, она должна знать, что покинуть планетоид невозможно. — Если я найду веревку…

— Не найдете, — поспешила она сказать, — во всяком случае, здесь, в храме.

— Как же мне вас вытащить оттуда? Вас и других?

— Вы спятили? — спросила девушка. — Зачем это вам? — Она покачала головой. — Лучше умереть сразу же. — Стюарт прищурился и посмотрел на двенадцать силуэтов.

— Не думаю. Мы можем сражаться сообща, это лучше, чем одному. Если ваши друзья придут в себя…

— Налево от вас, — сказала девушка, — между колоннами, есть вышивка, изображающая Персея и Горгону. Дотроньтесь до каски Персея и до руки Андромеды, а затем осторожно идите туда… и помните, что там могут быть ловушки.

— А что это?

— Это ход сюда, вниз. Вы сможете нас освободить. Если вы поторопитесь… нет, это невозможно. Айзир!..

— К черту Айзира, — проворчал Стюарт, — будите остальных!

И он побежал к вышивке с Персеем. Если Айзиры его увидят, они не сделают ни одного движения…

Губы Стюарта искривились в горькой улыбке. Его безумная вера не покинула его, но он почувствовал успокаивающее тепло: по крайней мере, он не совсем теперь один.

Между мирами и на опустошенных планетах, на окраинах Системы, одиночество — это тайный ужас, более страшный, чем самое ужасное чудовище, когда-либо появляющееся на радиоактивном поле Плутона.

Он коснулся двух точек вышивки, она отошла в сторону, обнаруживая лестницу, которая шла через камень или металл — он не мог оказать с уверенностью. Стюарт заглушил в себе первое побуждение спуститься бегом. Девушка предупреждала о возможной западне. Он осторожно шел, ощупывая каждую ступеньку. Сойдя вниз, он попал в сводчатую комнату, крошечную по сравнению с той, которую он только что покинул. Она была овальной, с куполообразным потолком. Весь пол, за исключением одной точки, сверкал молочным блеском.