Серебра не боится. Крест приняла. А значит, кем бы ни была до того, ныне — в правах человека. Молоденькой девушки. Причём, верней всего — без роду-племени. Да она же боится! Оттого и ворот дёргает. А кого боится-то? Кейра что ли? Или — всего? Кто знает, как меняется мир для подобного существа, когда оно принимает Бога? Зато стало ясно, как себя вести. Лучше всего — как с малознакомой соседкой. Доброй соседкой — в прямом значении этих слов.

— Это верно, — Кейр показал, что всё понял верно, — Волосы у тебя, скорее, медные. Так может, тебя подвезти?

— А что попросишь за провоз?

То ли играет, то ли и правда боится, что парень начнёт жениховские подвиги считать, а то ещё сочтёт за безродную, у которой одна расплата за все мужские услуги.

— А как же, попрошу. Разговор — от скуки. Ну и от права трепать, что леди из народа холмов до Кер-Мирддина подвозил, не откажусь.

Кейр изо всех сил старался выглядеть безопасным. Обычным фермерским сынком, подвозящим худородную соседку. Получалось хорошо — потому, что таким он и был — и таким его видела сидха. Увальнем с доброй хитринкой в глазах.

— Годится, — пытаясь подражать степенному говору, безымянная пока девица забросила на телегу мешок и взгромоздилась сама. Бочком, как на обычную телегу. А что поделать — четырёхколёсная колесница по сути телега и есть, и используется для того же, — вот про сидхов и побеседуем, ежели не возразишь. Что у вас, наверху, о нас знают?

Толком старых легенд Кейр и не помнил. А наврать — боязно, сидхи ложь чуют, хоть и не всегда, но очень часто. А вот обижаются всегда страшно. Вывалил, что знал.

— А ничего. Только сказки мелют. Может, не все врут. Так не проверишь. У нас-то в роду вашего корня нет. И под холмы никто не хаживал. А вот что людей в былые времена для вас резали, это слыхал. Чтобы урожай был, да за исцеление короля, ну и всяко ещё. А ты-то чего наверх вылезла? Да ещё и с крестом.

Хорошая идея — пусть сидха говорит. Тем более, что они-то вообще неправду говорить не могут. Только умалчивать, да ходить вокруг и около.