Ну, у этого дружище - все, кто не кровный враг. А вот девушка сразу перешла к делу.

- Ты о доброй соседке? Встречали, пожелали доброго дня. Она нам тоже! Странная она. И симпатичная. И ушки как у хорька! Торчат из головы, вокруг волосы топорщатся. Смешно так. Миленько. Очень хочется пощупать. Погладить. А вот глаза сердитые. Но как-то понарошку сердитые.

- Точно, - поддержал жених, - сердится на кого-то. Хорошо, что не на нас!

Высказал своё, и уступил слово любимой.

- Одёжка у неё добротная, но очень уж скромная. Где это видано - вся в коричневом! Из-под подола, правда, серенькое проглядывает, да и пониже что-то есть. Порядочная барышня на богомолье, да и только. Если на голову не смотреть. Волосы все обрезаны коротко-коротко. Словно овдовела она, или ещё что... Идёт пешком, мешок за спину закинула. А одёжка ей эта непривычна, и мешок за плечами, и провалиться мне на месте, если не носила она белое с золотом!

Кейр отропел. Белое с золотом носили разве тилвит тег. Высокие, золотоволосые. И ещё... Да быть такого не может!

- Синяя же говорят, рыжая, маленькая... Гоблин почти.

- Сам ты гоблин, - девушка почему-то обиделась, - Говорю - настолько белая, что кажется синеватой. Волосы красные. Рыжие и красные - разницу видишь? И брови красные, и ресницы. А рост... Какой рост у добрых соседей, знают только они сами. Что ещё... Руки слегка в земле перепачканы. Отмыла, но под ногтями осталось.

Что ж. Так ничего и не прояснилось. Оставалось - узнать всё самому. И подстегнуть коней, чтоб не упустить свою легенду. Какой-то она будет?

Издали - как раз был участок прямой да ровный - сразу увидел - тёмная до черноты ряса, над ней лохматая голова. Из-под мелькают сапоги. Всаднические, судя по подошве, но без шпор. Смотрит под ноги. Внимательно так, словно кошель с золотыми обронила. Кейр поравнялся. А что сказать - не знал. Разве уши рассматривал. Уши были, действительно, большие и треугольные. И да, как у хорька. Вот только торчали не вверх, а в стороны. И их действительно хотелось потрогать! Кейр решился.