Они закончили беседу минут через сорок. Фрэзер взглянул на часы и был неприятно удивлен. «Надеюсь, Ева не очень рассердится на меня», — с раскаянием подумал он.

— Мне пора уходить, — сказал он. — Я приду в лабораторию, когда начнутся ваши переговоры с улунт-хазулами. Позови меня, когда захочешь начать устрашение чужаков. Надеюсь, что наш замысел сработает. До встречи, Теор!

— Пусть твой разум блистает вечно! Прощай, друг.

Связь прервалась. Фрэзер посидел еще минуту, чувствуя себя до удивления одиноко. Затем встряхнулся, заставил себя подняться и пошел к двери.

Она внезапно распахнулась прямо перед его лицом. В комнату ворвался Пат Махони. Его лицо напоминало маску Медузы-Горгоны.

— Марк! — завопил он. — Бежим отсюда! Они арестовали всех в городе, кто мог представлять для них хоть какую-то опасность!

— Ты о чем? — с изумлением спросил Фрэзер.

— Эти безумцы с корабля дали нам прикурить! Стоило этим чертовым астронавтам войти в город, как каждый из них выхватил бластер. Это бандиты, Марк, самые настоящие бандиты. Нет, еще хуже — они сторонники прежнего президента Гарварда!

Глава 3

Без специальных инструментов ни один человек не смог бы увидеть рассвет на Юпитере. Его поверхность, погруженную в вечный мрак, лишь изредка освещали вспышки гигантских молний. Атмосфера состояла большей частью из водорода с небольшими примесями метана и парообразного аммиака, образующего облака толщиной в несколько миль. Однако золотистые глаза Теора — каждый в три раза больше человеческого — отлично видели в красном и даже инфракрасном диапазонах волн. Для него небо стремительно очищалось от ночного тумана, который бурлящими клубами несся по равнинам Мендалона и уходил под мутную арку облаков, увлекая за собой полчища черных, колеблющихся теней. Теор чувствовал, как его лицо обвевает резкий и холодный ветер. Его чувствительные усики-антенны, расположенные с обеих сторон рта, дрожали, реагируя на острые органические запахи, текущие по равнине.