Лучник показался неожиданно. Одетый в изгвазданную набедренную повязку мужик крался отмелым берегом, отыскивая ступней место потверже. Шел он пригнувшись, поводя луком с наложенной на тетиву стрелой. Его рыхлое тело еще хранило следы знакомства с атлетикой, но годы безделья, обжорства и пьянства добавили лицу припухлости, а животу – складок. Мужчина зорко смотрел по сторонам, с прищуром, будто целясь. Против места, где только что стояла Неферит, лучник хищно оскалился – муть от стронутого ногою ила еще не осела. Жертва близко!

Неферит медленно вдохнула, и с силою метнула нож. Стрелок дернулся, натягивая лук, но острый клинок поразил его в шею, входя по рукоять и прерывая биение жилки. Тренькнула тетива – стрела, сорвавшись, булькнула в воду. Колени лучника подогнулись, он опустился в ил, тараща глаза и клекоча кровью.

– Ты останешься без погребения!

Из-за камышовых зарослей донеслись приглушенные голоса, заплескали весла. Неферит поспешно сорвала с убитого колчан, навесила на себя, и подняла лук. Перенеся вес на здоровую ногу, она достала стрелу, наложила ее, оттянула тетиву.

– Далеко не уйдет! – послышался уверенный голос. – Пуэмра и не таких выслеживал!

– Тише ты! – шикнул голос помоложе. – Она все ж таки жрица, не кто-нибудь!

– Ага! Ты еще это Зухосу скажи!

– Что я, дурак, что ли?..

Между зарослями тростника просунулся острый нос лодки. На носу ее греб пожилой, насупленный роме,

Первым жрицу, загородившую протоку, приметил старший. Он бросил весло и резко подался назад, нащупывая топор… И уронил его в замахе – стрела прошила широкую грудь с колечками седых волос. Младший пискнул и кувыркнулся за борт. Так он и умер – стоя на карачках в грязной воде, бессмысленно пялясь на оперение стрелы, доставшей трусливое сердце.

Неферит устало сгорбилась. Проклятый Зухос

С трудом вывалив пожилого из лодки, она забралась в хлипкий челн и погребла к Нилу. Прочь из Буколии! Подальше от ее унылых равнин с бесчисленными солеными озерцами, с безрадостными песчаными грядами и зарослями тростника. Куда угодно, лишь бы не видеть угрюмых буколов, тупых и злобных, их жирных жен и болезненных детей.