– Понимаете… – жалобно заканючил Миша.

– Понимаю! – безжалостно отрезал милиционер, всем своим видом давая понять Брусникину, что неприятности у того еще только начинаются, а то, что было до сих пор, – это тьфу, пустяк, плюнуть, растереть и забыть.

– Товарищ старший сержант! – елейным голосом проговорил-пропел молчавший до сих пор водитель. – Я вам сейчас все расскажу подробненько! Мы немножко тут не могли завестись, и я попросил молодого человека немножечко меня подтолкнуть, он подтолкнул…

– И немножечко въехал в «Мерседес», – закончил хмуро милиционер.

– Охо-хо! Наша милиция все видит и все знает! – подобострастно захихикал водитель. – Но все уже улажено, ни у кого ни к кому никаких претензий…

– Кроме того, что он удрать хотел! – ткнул палкой в направлении Брусникина милиционер. – Платить не хочет, да? С места происшествия скрывается?

Он вдруг отчего-то так озлобился, что в одно мгновение откуда-то в его руках оказались наручники.

– Я хочу! И даже очень! Платить, в смысле! – поспешно сообщил Брусникин, вдруг обнаруживший, что свадьба его может сегодня вовсе не состояться. – Я ж со всей душой! Я хоть сейчас! Я ж как раз за деньгами шел! Вот, думаю, расплачусь и с чистой совестью, так сказать, под венец!

– Под какой такой венец? – мрачно глянул страж закона.

– А у него свадьба сегодня! – сообщил водитель голосом таким медовым, что хоть на хлеб его намазывай.

При этих словах водитель вдруг зачем-то пожал руку старшему сержанту, и Миша Брусникин только в последний момент узрел в милицейской руке стодолларовую бумажку, которую старший сержант незамедлительно спрятал в карман.

– Так это другое дело – если свадьба! – убежденно сказал служивый. – Тут я просто не имею права, как говорится, воспрепятствовать и вовсе даже счастья вам желаю, – козырнул, развернулся и пошел прочь, оставляя на свободе не на шутку перетрусившего Мишу.

Водитель покровительственно похлопал Мишу по плечу и сказал деловито: