Дорога шла под уклон и вскоре, как и предупреждала нас Светлана, мы оказались в низине, где деревьев стало заметно меньше, да и были они чахлые на вид, зато здесь было много мха, а колея оказалась залита водой, мы пробирались по лужам, покрышки чавкали в воде, и когда на глазах мрачнеющий Илья уже был готов произнести вслух в адрес отсутствующей Светланы что-то недоброе, дорога потянулась вверх по склону, сырости поубавилось, и очень скоро мы увидели покрытую мхом кирпичную кладку – все, что осталось от монастыря.
Было такое чувство, будто с тех пор, как много десятилетий назад отсюда ушли монахи, здесь никто больше не появлялся. Зеленый мох казался нетронутым. Густой кустарник скрывал большую часть монастырских фундаментов. Деревья проросли там, где когда-то были монашеские кельи и трапезная, и успели разрастись и подняться высоко, до самого неба, создав над головами случайно оказавшихся здесь путников зеленый и почти не пропускающий солнечные лучи шатер. Жутковатое и таинственное место. Здесь было, как на старом заброшенном кладбище, где впадаешь в состояние тревожного ожидания чего-то такого, что невозможно сформулировать и чему не дашь определения, и только самому себе можешь признаться в проснувшихся вдруг в душе по-детски необъяснимых страхах.
Мы обогнули монастырские руины в полном молчании и с зарождающимся в наших душах благоговейным мистическим ужасом, и это, как оказалось, было непременным условием подготовки к следующему потрясению, испытанному нами на старой графской дороге.