– Большой участок? – догадался Демин.

– Два гектара.

– А-а, – уважительно протянул Илья.

Два гектара собственного леса! Я позавидовал Светлане белой завистью. Потому что зима, в конце концов, непременно наступит. И Светлана где-то в дебрях своего никем не тронутого леса отыщет самую-самую красивую елочку, протопчет к ней через снег тропинку и нарядит елку новогодними игрушками – прямо в лесу. Вдоль тропинки и вокруг наряженной елки она расставит много-много свечей – знаете, есть такие свечи в стаканах из матового пластика, они горят долго, часов по двадцать, и им не страшен ветер, – и в новогоднюю ночь Светлана выйдет из своего теремка и пойдет по этой светящейся дорожке к своей подружке – елке. Будет скрипеть под ногами снег, свет десятков свечей мягко оттесняет темноту подальше от тропинки, под еловые лапы, пахнет хвоей и смолой…

– А это мои соседи, – сказала Светлана. – Знакомьтесь!

Супруги. Обоим под пятьдесят. Начавший лысеть мужчина с ухоженным лицом француза, любителя рокфора и бургундского, и его жена, ничем не примечательная женщина, низенькая и сухая.

– О-о! – одновременно расплылись в улыбках супруги. – Евгений Иванович!

Я был для них человеком из телевизора. Будет о чем рассказывать друзьям и знакомым на протяжении ближайшей недели.

– Любим и ценим! – сказал мужчина, не выпуская мою руку из своей. – Кстати, Андрей Михайлович…

– Очень приятно, – ответил я. – Кстати, Евгений Иванович…

Он оценил шутку и раскатисто рассмеялся. И его жена засмеялась тоже.

– Как же, как же! – сказал Андрей Михайлович. – Вас ли нам не знать? А это, кстати, моя супруга, Нина Николаевна.

Нина Николаевна прикоснулась к моей руке так осторожно, словно я был хрустальный. Тем временем ее муж стремительно форсировал процедуру знакомства, и уже через минуту мне казалось, что я его знаю как минимум последние двадцать пять лет.

– Женя! У нас здесь чудесно, вы убедитесь в этом сами!