- Кузьма Васильевич, вам очень плохо?

- Нет... обыкновенное дело. Пройдет. Который раз уже. Пройдет. Само пройдет. Дебекку не позову, нет...

Кто такая Дебекка, Саня не знала.

Эта машина была совсем новенькая, "Газель", и пахло в ней еще как в новенькой машине: обивкой. Но в углу салона свалены были комом окровавленные простыни, и пятна на полу еще не подсохли.

- Работенка у врачей, - сказал Кузьма Васильевич, усаживаясь на откидной стульчик и расстегивая воротник. - Что твой фронт...

- Вы разве на фронте были? - удивилась Саня.

- В Венгрии я был, - сказал Кузьма Васильевич. - А там, которые фронтовики, говорили: пострашнее... Да ладно: было и быльем поросло. Не стоит это...

- Может, теперь в другую больницу? - предложила Саня. - Если болит...

- После праздников в госпиталь схожу, - сказал Кузьма Васильевич, - у меня там племянница работает. Да уже все, отпустило... - Он глубоко вздохнул. - Да, отпустило. Легко мы с тобой сегодня отделываемся. Тьфу-тьфу, не сглазить...

В казарме стражи было тепло, но не жарко. Кастелян провел Алексея в келью, показал койку, сказал: твоя. Алексей сел, нагнулся, чтобы стянуть сапоги, - и понял, что распрямиться не успеет... Он почувствовал, что кто-то помогает ему, поворачивает, укрывает - но сам он уже спал. Какие-то гнусные морды предстали перед его сонным взором, он отвернулся и ушел.

"Скорая" высадила их на автобусной остановке и умчалась дальше по своим делам. Мороз был под тридцать. Минут через пять подкатило маршрутное такси: маленький "ПАЗ".

- Поехали, - сказал Кузьма Васильевич.

- Может, подождем?.. - замялась Саня.

- Лезь, лезь. Жизнь дороже.

В маршрутке нужно было всем платить за проезд; простой же городской автобус студентов возил по дешевым проездным, а пенсионеров и вообще бесплатно.

Многие сиденья были свободны: видимо, в такой мороз мало кто отправлялся путешествовать. Саня сидела, склонившись головой к заиндевевшему стеклу. Кто-то нацарапал на инее: "Скоро лето!" Цветные пятна из глаза пропали совсем, а золотая точка вела себя тихо и скромно.