- Прогневили мы Создателя, - сказал Домнин отчетливо. - Отцы наши и деды. Волком на друга смотрели. Вот мы и платим. Их долги. И платить будем еще. А все одно, отважник. Держаться надо. Мала Мелиора наша, а дорога, нет дороже... Что ж делать? Держаться надо. Пока живы. И когда мертвы. Ты надо мной не плачь. Слав. Не так уж далеко ухожу. Рядом буду. Зови.

- Да, - сказал Алексей. - Позову. За спиной опять возникли шаги.

- Ты, Апостол? - не оглядываясь, спросил Алексей.

- Я, старший, - голос Апостола был подавленный. - Там... это... все готово. Раздробили мы их...

- Зеркало не тронули?

- Не-а. Страшно...

- Правильно. Пойду я разобью. Железан где?

- Да... там... сморило его. Блюет.

- Я сейчас вернусь, учитель...

- Не застанешь. Ухожу. Прощай. За мной не спеши. Карты смотри внимательно. Они правду говорят. Но не подсказывают никогда. О-о... - Голос Домнина внезапно изменился, будто увидел чародей изумительное и восхитился увиденным...

Возвращались в сумерках, потом впотьмах. Кормщик правил на звезду. Алексей мощно греб, стараясь забыться в мышечной работе. Не спасало. Лицо Домнина освободили, и он закрытыми глазами смотрел в темное небо. Алексей искоса поглядывал на него, боясь спросить: что же ты видишь там, учитель? А Домнин явно видел что-то. Лицо его, отразившее тогда восторг и упоение освободительной смертью, вновь стало ясным, суровым и твердым...

Позади разговаривали.

- Из дому прислали сказать: в лесах плакач завелся. Уже двух детишек утащил да девку. Парни совета просят.

- Что совет... Тут бы на побывку съездить да пройтись по тем лесам. Только вот - какая побывка...

- Это верно. Потому и говорю: совет послать.

- Надо будет с Абрамием Дедухом поговорить, он про лесную нечисть все знает. Вырос в заповедных лесах.

- Плакач - хитрая тварь.

- Уж хитрая...

- Не подходили раньше так близко к селам.