– Учитель… – и Алексей вдруг заплакал – едва ли не впервые в своей памятью охваченной жизни.

– Прогневили мы Создателя, – сказал Домнин отчётливо. – Отцы наши и деды. Волком на друга смотрели. Вот мы и платим. Их долги. И платить будем ещё. А всё одно, отважник. Держаться надо. Мала Мелиора наша, а дорога, нет дороже… Что ж делать? Держаться надо. Пока живы. И когда мёртвы. Ты надо мной не плачь, слав. Не так уж далеко ухожу. Рядом буду. Зови.

– Да, – сказал Алексей. – Позову.

За спиной опять возникли шаги.

– Ты, Апостол? – не оглядываясь, спросил Алексей.

– Я, старший, – голос Апостола был подавленный. – Там… это… всё готово. Раздробили мы их…

– Зеркало не тронули?

– Не-а. Страшно…

– Правильно. Пойду я разобью. Железан где?

– Да… там… сморило его. Блюёт.

– Я сейчас вернусь, учитель…

– Не застанешь. Ухожу. Прощай. За мной не спеши. Карты смотри внимательно. Они правду говорят. Но не подсказывают никогда. О-о… – голос Домнина внезапно изменился, будто увидел чародей изумительное и восхитился увиденным…

Мелиора. Двор кесаря Радимира

Возвращались в сумерках, потом впотьмах. Кормщик правил на звезду. Алексей мощно грёб, стараясь забыться в мышечной работе. Не спасало.

Лицо Домнина освободили из-под покрывала, и он закрытыми глазами смотрел в тёмное небо. Алексей искоса поглядывал на него, боясь спросить: что же ты видишь там, учитель? А Домнин явно видел что-то. Лицо его, отразившее тогда восторг и упоение освободительной смертью, вновь стало ясным, суровым и твердым…

Позади разговаривали.

– Из дому прислали сказать: в лесах плакач завёлся. Уже двух детишек утащил да девку. Парни совета просят.

– Что совет… Тут бы на побывку съездить да пройтись по тем лесам. Только вот – какая побывка…

– Это верно. Потому и говорю: совет послать.