И еще – Якун говорил, что кто-то в нас уже все решил и потом только ставит нас в известность – нашими же делами. А я вот лежу и медленно помираю.

Значит, именно этого я хочу? Как странно...

Четыре дня Алексей не знал ни минуты отдыха. То есть он бросал что-то в рот и прожевывал на ходу, урывками спал... Но на исходе четвертого дня он имел в своем распоряжении двадцать две деревянные пушки... или правильнее сказать – по одиннадцать выстрелов на каждый из лафетов. Больше сделать было просто невозможно... железо кончилось. Возможно, у кузнеца были и другие тайники-запасы, но Алексей просто не имел права требовать от этого человека чего-то большего. Поэтому, когда тот сказал... это все, – Алексей только кивнул. Вынул из кармана заранее припасенные изумруды... два больших, с фалангу пальца, и один поменьше. Ключи и карты Домнина продолжали верно служить ему...

Это иногда ввергало его в сомнения... а полно, вышли ли мы из Кузни? Не видимость ли вокруг? Будто бы не видимость... Проверить нечем, вот в чем беда.

За эти дни стало чуть теплее, дождь и ночью оставался дождем, болота разбухли еще сильнее и уже выливались через край, даже мощенные дороги местами стали непроезжими, дальний лес стоял по пояс в воде, дикие козы плыли куда-то по реке, тонкие рога торчали вверх и назад. Запах стоял как ранневесенний... мокрой пашни и молодой травы.

Туман возникал ранним вечером и стоял почти до полудня.

А потом с юга потянуло сухим жаром. Как раз накануне Алексей упал в кузнице на застеленную лавку и исчез отовсюду. Ему показалось, что растолкали его через минуту, но оказалось, что зовут к обеду. А вечером из дальней деревни прискакал мальчишка и крикнул, что по дороге с юга идет сильное войско...

Глава четвертая

– Что же ты, сотник... – Конрад Астион говорил как бы укоризненно, но в голосе слышалась усмешка. – А говорил, все тропы тут наощупь знаешь...