– Ага! – произнес Гиря, и прищурил глаз. – Это хорошо. Были бы сомнения, пришлось бы их разделять, а так сиди себе, листай бумажки. – Он выдержал паузу, переменился в лице и вдруг поинтересовался: – Ты, Глеб, что-нибудь слыхал об астральных телах?

– О чем?

Петр Янович сморщился как от зубной боли:

– Похоже, у меня плохо с дикцией. Надо поработать. Я сказал: об аст-раль-ных.

– Вообще-то да. Но это же оккультизм, нам он ни к чему.

– Полагаешь? – в его голосе мне послышались нотки застарелых неразделенных сомнений. – Тут вот какое дело: одному моему хорошему приятелю явился дух. И все бы ничего, да только фамилия у него неподходящая.

– У духа?

– Нет, – он задумчиво посмотрел в окно. – У знакомого.

Я посмотрел туда же. Ничего. Небо, облака.

– А какая у него фамилия?

– Шатилов. Вот такая у него смешная фамилия… Ладно, об этих всяких астральных телах и духах поговорим в следующий раз. Все, конец уединенции!

Разговор этот никаких видимых последствий не имел. В тот момент я действительно маялся от безделья завершив монументальный отчет по эпизоду под вызывающим названием "Метеорная эпидемия".

К делу эта "эпидемия" отношения не имеет, хотя, разумеется, сам по себе эпизод представляет интерес, как, цитирую, "яркий пример вопиющей расхлябанности и просто-таки фантастической безответственности". Именно так его охарактеризовал Гиря, подводя итоги расследования. После этого эпизода что-то там прорвало, как из рога изобилия посыпались другие эпизоды, меня спешно бросили на Третью Лунную базу Космофлота, я замотался и почти забыл о синей папке.