Из машины вслед за Шимоном выпорхнули две девицы. Смазливые мордашки, фигурки – закачаешься, короткие юбочки... Словом, дух захватывает...

– Ни фига себе! – первым закачался Огурец.

Пацан уже в годах. На днях двадцать четыре стукнуло. Крендель и то младше, хоть и на год, но все же....

– Не хилые ляльки! – кивнул Кекс.

Этот совсем молодой. Но ранний. Девятнадцать ему, но ведет себя так, как будто вся жизнь уже за плечами. Типа, все знает, все умеет. Это, конечно, не так. Ему еще расти и расти, но скажи ему об этом, может и на кулаки поднять. Пацан он здоровый, жилистый. Головой кирпичи ломает... Только Крендель его не боится. Пусть попробует наехать на него – утром проснется, а голова в тумбочке...

– Гы, а может, Шимон нам телок привез? – осклабился Перец. – А чо, он нам телок, а мы ему работу. С такими телками веселей работать...

Этому двадцать лет. Но с ним тоже лучше не связываться. Драться не умеет, но настырный – жуть. В драке его только ударом по башке остановить можно. И то если кувалдой изо всей мочи шарахнуть. Кулаком – не канает. Мозгов нет, сотрясаться нечему...

– Трендюлей тебе, а не телок, – мрачно изрек Бугор.

Мужику сорок лет. За плечами две ходки на зону. Первый раз за расхищение социалистической собственности, второй – за то, что соседу глаз по пьяной лавочке выбил. И хотя он оба раза ходил в мужиках – типа, серая масть, – даже Шимон его уважает. Ну, в смысле, за руку с ним здоровается. Крендель, Кекс, Перец и Огурец для него – пыль, прах, он их даже не замечает. За все в ответе Бугор.

– А что, помечтать нельзя? – недовольно буркнул Огурец.

– Давай вниз, мечтатель, – исподлобья глянул на него Бугор. – У Шимона своя мечта, счас как вставит нам по самое не хочу...

Бригадир как в воду смотрел. Шимон приехал чинить разборки. Для начала он обошел дом. Затем велел рабочим построиться. Он был пьян, отсюда и кураж. Да еще девки кровь подогревают, своими подхалимскими улыбочками провоцируют его на «геройства».