— Да. Доран слушает.

Люди вокруг сразу приуныли. Нет ничего нуднее, чем слушать одноканальный разговор — «Нет. Не знаю. Да ну? А когда будет?» и прочая многозначительная чушь в том же роде.

— Доран… — бесцветный вежливый голос, оказалось, так врезался в память, что Доран сразу почувствовал себя на грани обморока — так еще свежи были впечатления, связанные с комнатой без окон и людьми в респираторах; все эти дни они ждали момента, чтобы хлынуть в потревоженный мозг. Головокружение и тошнота сразу же заняли свои места. — Я — абонент Маникюрный Набор. Вы помните нас?

— Дааа… — протянул Доран, делая жест Сайласу: «Экстренный перехват и запись сообщения!»

— Все это время мы наблюдали за вами…

— Да… — уже неуверенно произнес Доран, до боли в ухе вслушиваясь в голос и стараясь уловить еле заметный звук в начале фразы — звук вдоха. С этого начинается любая работа — всегда выбрать такое расстояние от микрофона, чтобы записать сам голос, но исключить шум дыхания. Дилетанты этого не знают, а киборги не дышат.

— Вы выполнили первый пункт нашего договора, но забыли о втором. Я вынужден вам напомнить…

Вот оно, есть! Доран даже мурашками покрылся, когда расслышал отчетливый вдох. Это люди! Никаких сомнений! А люди способны на все, включая убийство… Игра затянулась и приобрела опасный привкус.

— Что вам нужно? — Доран услышал себя как бы со стороны. Такое с ним случалось очень редко — при сильном волнении.

— Реабилитация проекта.

— Но я сказал правду!

— Вы сказали ложь. Проект работает в Баканаре, с ним ничего не случилось, а вы в прямом эфире заявили: «Рухнул проект „Антикибер“, проект лежит в развалинах, и нам остается лишь почтить его память секундой молчания», создав тем самым у миллионов людей — избирателей и парламентариев — ложное, предвзятое мнение.

— Да провались оно пропадом, что я сказал! — Дорану хотелось побыстрей отделаться; к тому же, сидя в студии, он чувствовал себя в полной безопасности.