- И обе левые, - буркнул Доран недовольно. - Так скоро ног не хватит. Не поедем; пусть, как обычно, присылают эту обувь бандеролью. Сай, позаботься учредить фонд для Рыбака; название какое-нибудь этакое... например - "Сила доброты", "Доброта сильнее гнева"... придумай сам! Развесь номер счета в регионах по Сети. - Эээ... люди еще не забыли Бэкъярд; впечатление слишком свежо... - Пусть по-быстрому забудут! забывать они умеют!.. Это мы, Сай, создаем для них реальность - и она будет такой, какой мы ее сделаем. Наша публика - "зеленый", "синий" слой, главный массив электората; им нравится, как мы окунаем звезды в грязь, а мелких людишек возносим - значит, так и надо делать. И что главное - с этим фондом наперевес мы пробьемся к постели Рыбака! они его будут жалеть, платить и плакать!.. - Дайте мне большого человека, - оживленно болтал Доран, садясь во флаер, - и я превращу его в ноль! как Хиллари Хармона с его вонючим проектом! где он теперь, а?.. На очереди Машталер - не убьем, так покалечим. А Рыбака раскрутим!.. Знаешь, Сай, надо давить тех людей, которые слишком выбухают над другими. Крики, брызги - весело! а маленьких людей надо ласкать - в конце концов, ими и населен Город!

* * *

Человек в черном креп-шелковом костюме без лацканов, с воротничком-стойкой, внимательно разглядывал отражение своего бескровного лица в хрустальном зеркале с палладиевой амальгамой. Стоят такие зеркала безумно дорого, но зато в них можно увидеть себя в истинном, неискаженном виде. Человек в черном на дух не выносил обычных ртутных зеркал. Ртуть металл-змей, металл-жидкость, металл-отрава, меняет упавший на него свет, сдвигая спектр в сторону, краски в нем меркнут, блекнут, теряют теплоту и сочность; и человек в черном с омерзением видел свое землисто-серое лицо с мрачными тенями. Ртуть - лжец, и покровительствует ей Меркурий - сам лжец и бог воров, лжецов и обмана. Он похищает, удерживая в своих глубинах, желтый и красный - цвета здоровья, силы и величия. Только благородный палладий ничего не оставляет себе - упавший на него свет в точности равен отраженному, только в нем можно увидеть свое подлинное лицо - холодное, бледное, с тонкой красной змейкой сосуда на белке глаза и пульсирующей синеватой жилкой на виске.