Никто из них ничего не говорил откровенно, все выглядели как обычные люди, болтали о пустяках, веселились и смеялись - только нет-нет да и проскочат в разговоре обмолвки, или кто-то как бы невзначай возьмется за запястье, проверяя пульс, кто-то попросит говорить потише, а кто-то не выносит, когда в его присутствии упоминают о смерти... У многих дрожат руки, они просыпают пакетики сухого молока или кофе, некоторые роняют и опрокидывают вещи гораздо чаще, чем это пристало взрослым людям - и все, все несут себя, как наполненный до краев стакан, словно боясь расплескать... "Нет, - решила Селена, - не буду рваться. Отдохну, а потом прямо скажу Хиллари, что не потянула. Не прошла испытания - это не страшно. Значит, это мой потолок. Нечего стараться прыгать через голову, так можно и шею сломать. Лучше всю жизнь работать у Адана, чем ждать, когда сойдешь с ума..." Через час флаер был на терминале Фэрри воздушного вокзала "Пинк-Пойнт". Пройдя по платформе, Селена с интересом отметила, что она не одинока. В Город, возбужденный киборгофобией и хлипоманией, вернулась мода трех прошедших десятилетий, и многие - и молодые, и старые - выкрасили волосы в яркие, флюоресцирующие красные, зеленые, салатово-желтые и синие тона. Селена приободрилась и неспешно пошла вперед. Она и не заметила, как три пары глаз взяли ее на прицел. - Вот она... - Да где? - Вправо смотри. Прошла вторую колонну, подходит к турникету... - Это какой-то парень-хлипарь. - Это она, я ее узнал. Хватит трепаться, иди. Селена шла аккуратно, глазея по сторонам. Каждый раз, когда после напряженной работы и относительного малолюдья здания проекта она оказывалась в Городе, ее посещало чувство нереальности, какой-то оглушенности громадами домов и массами кишащих, вечно куда-то идущих, едущих, спешащих людей. Она боялась, что толпа народа увлечет ее за собой, или она попадет под колеса, или перепутает маршрут, и экспресс с огромной скоростью унесет ее в неведомом направлении, чтобы выбросить неизвестно где...