Программные средства такого уровня хакеры просто так не применяют, только за большие деньги. Рано или поздно толковый сисадмин вроде твоего Глотова обнаруживает в своей сети чужую живность, посылает письмо Мазайскому и следующая версия антивируса начинает этот троян ловить. Авторам трояна приходится в лучшем случае переделывать код до полной неузнаваемости, а в худшем — писать новый троян. Хуже всего, если троян внедрялся через неизвестную дыру в операционной системе. Тогда Мазайский пишет письмо в Microsoft, Microsoft закрывает дыру и год хакерской работы идет коту под хвост.

— Какова цена вопроса? — перебил я Дениса. — Сколько стоит год хакерского труда?

— Смотря какой хакер…

— Ну, в среднем, хотя бы с точностью до порядка. Миллион? Десять миллионов?

— Нет, что ты! — засмеялся Денис. — Самое большее — сто — сто пятьдесят тысяч.

— Из-за таких сумм не убивают, — констатировал я.

Какая хорошая была версия…

И тут до меня наконец-то дошло.

— Получается, в нашей сети промышленные шпионы шарятся? — спросил я.

— Может, и не шпионы, — сказал Денис. — Может, это наши ребята. Я потому и хотел забрать с собой винчестер. Посмотреть, показать ребятам, может, кто узнает свою работу.

— А без винчестера никак нельзя?

— Теоретически можно, но намного сложнее. Троян замаскировался очень глубоко, он явно полиморфный, этот ваш Глотов снимал дампы памяти, сохранял на диск и анализировал. Зуб даю, инсталлирующего модуля на компьютере уже нет, куски трояна разбросаны по всей системе, чтобы все выловить, не одна неделя уйдет. То, что я слил на болванки — просто обрывочные куски, по ним целостное представление о трояне не составить.

— Понятно, — сказал я.

Я встал со стула и посмотрел поверх низкой перегородки, отделяющей рабочее место Глотова от остальной комнаты. В дальнем конце комнаты за такой же перегородкой виднелась голова Димы Дунаева, сосредоточенно пялящаяся в монитор.