— В каком смысле конкуренты?

— В таком смысле, чтобы заняться разнюхиванием наших секретов.

— Каких секретов?

— Пока не знаю, — сказал я. — Только что разговаривал с Денисом, он утверждает, что была попытка хакерского проникновения в нашу сеть.

— Насколько успешная?

— Более чем.

Василий Дмитриевич изменился в лице. На долю секунды мне показалось, что его поразили мои слова, но потом я заметил, что он смотрит поверх моей головы. Я обернулся и увидел то, что поразило Василия Дмитриевича.

Дверь в кабинет была распахнута настежь, по обе стороны от нее стояло по омоновцу с автоматом АКСУ и в черной маске, закрывающей лицо. А по ковровой дорожке, ведущей к начальственному столу, шествовал коротко стриженый седоватый мужичок невысокого роста. Выражение лица у него было брезгливое, как будто маски-шоу проводилось не в офисе уважаемой компании, а в незарегистрированном борделе или вообще в наркоманском притоне.

— Господин Цодиков? — поинтересовался он. — Ознакомьтесь.

Василий Дмитриевич взял из его рук бумагу, бегло просмотрел и отдал обратно.

— Предлагайте, — сказал он.

— Что предлагать? — смешался мужичок.

Василий Дмитриевич посмотрел на меня с очень искренним огорчением и сказал:

— Воистину печально, что мне, обвиняемому, приходится объяснять работнику прокуратуры его обязанности. Так знайте же, почтенный, что когда вы предъявляете постановление о производстве обыска, надо обязательно предложить добровольно выдать то, что вы ищете. Что вы, кстати, ищете?

Мужичок состроил злобную физиономию и ответил:

— Любые вещественные доказательства противозаконной деятельности. Вы готовы что-то выдать?

— Тут не ведется никакой противозаконной деятельности! — воскликнул Василий Дмитриевич. — И никаких доказательств ее быть не может!

— Посмотрим, посмотрим… — хищно улыбнулся мужичок и крикнул омоновцам, изображавшим статуи у входа в кабинет: — Введите понятых!