— Тогда тем более глупо. Вы ведь тоже не дураки, все остальное уже наверняка попрятали. А один склад для вас — тьфу. Ваге Гургенович не идиот, чтобы насмерть ругаться с Цодиковым из-за каких-то двух миллионов. Если из-за каждой мелочи идти на крайние меры, то очень скоро начинается конкретная уголовщина.

— Уголовщина уже началась, — сообщил я. — У нас одного человека убили. Убийство явно заказное и мотив понятен — товарищ слишком много знал.

Леша вытаращил глаза и разинул рот.

— Кого это? — спросил он.

— Ты его не знаешь. Он не из руководства, обычный сотрудник, просто знал слишком много.

Леша вдруг нахмурился.

— На что это ты намекаешь? — подозрительно спросил он. — Что я тоже слишком много знаю?

— Да бог с тобой, к тебе претензий нет, — заверил его я. — Просто ты сказал, что может начаться уголовщина, а я тебе говорю, что она уже началась. И мне это не более приятно, чем тебе.

— Убили наши? — спросил Леша.

— Убили не ваши, убили киллеры. Заказали, я полагаю, ваши — больше некому. Но ты лучше вот что скажи. Допустим, склад вы разграбите, диски продадите. Что будет дальше? Налет на завод? На офис? Убийство Цодикова? Убийство меня?

— Да ничего не будет! — воскликнул Леша. — Я тебе уже второй раз говорю, а ты все не понимаешь. Я специально у Федотова спрашивал, что планировать на будущее, а Федотов ясно сказал — акция разовая, ничего планировать не надо.

— Ну ладно, допустим, — сказал я. — На этой дискетке все записано? Я имею ввиду, еще что-нибудь есть, чего там нет и что я должен знать?

— Вроде нет, — сказал Леша. — Но ты учти, я никаких деталей не знаю. Мое дело — раскидать груз по точкам, а все остальное — уже не мое дело.

— Понял, — сказал я. — Если будут вопросы, я тебе еще позвоню. А пока бывай.

Я положил на стол запечатанный бумажный конверт, встал и пошел к выходу.