Другое дело, что люди, способные сделать правильные выводы, давно прикормлены, равно как и их начальство. Если директор предприятия не борзеет, не зажимает положенную по понятиям часть прибыли, проявляет должное уважение к лицам, достойным уважения, и не занимается совсем уж нехорошими делами, вроде наркотиков или детской порнографии, то и милиция, и ФСБ смотрят на деятельность фирмы сквозь пальцы. На «Кохиноре» все эти условия выполнялись.

— Однако, не мое это дело, — резонно заметил Шерстобитов. — А почему, кстати, название такое странное?

— Название как название, — сказал я. — Около моего дома есть пивной ларек, называется «Вакханалия», вот это действительно странное название.

— Логично, — согласился Шерстобитов. — Но вернемся к нашим баранам. Почему ты ко мне обратился?

— Как почему? Убили нашего сотрудника. Если я ради Володи Глотова даже задницей не пошевелю, что обо мне люди подумают?

— Люди не заметят, шевелил ты задницей или нет, — сказал Шерстобитов. — Кроме того, убийство из хулиганских побуждений — преступление специфическое, такие дела раскрываются только по горячим следам. Если в течение часа отморозков не поймали, потом их можно взять только чудом. Я бы на твоем месте не стал тратить много времени на это дело.

— А я и не трачу много времени, — сказал я. — Сейчас мы с тобой поговорим и если окажется, что в деле нет зацепок, я признаюсь в собственном бессилии и умою руки с чистой совестью.

— Ну это как-то даже неприлично, — укоризненно произнес Шерстобитов. — Ты, Илья Константинович, меня будто за дурака держишь. Ты уж извини, в этот детский лепет я никогда не поверю. Ты ведь что-то еще знаешь и это что-то вызвало у тебя подозрения.