– Не важно, кем она была, – проговорил он. – Пусть ваше величество смотрит на это не как на мёртвое тело. Как на исходное сырьё, не более того. Ведь ваше величество не интересует, чем удобряют поля, на которых произрастает виноград.

– Но я всё же не понимаю, как…

«И не поймёте», – подумал Джон, а вслух сказал:

– Достаточно просто верить мне, Светлейший. В этом убогом с виду существе есть все частички, из которых состоит божество. Просто они объединены неправильно. Я разберу их на составляющие и сложу заново – так, как они должны были сложиться, но не сложились из-за злой шутки небес.

«Или небеса просто не сумели их так сложить А я смогу», – дрожа от предвкушения, подумал он. Грубое, асимметричное лицо мёртвой девушки казалось умиротворённым. На миг Джону показалось, что он чувствует под пальцами биение её пульса. Он разжал руку.

– Сколько времени это займёт? – спросил император.

– Пусть Светлейший назначит свадьбу на летнее солнцестояние, – ответил Джон. Император хмыкнул с сомнением.

– Если она не понравится мне, я велю тебе покончить с собой.

– Я сделаю это с радостью, Светлейший, – честно сказал Джон.

Но она понравится вам. Она понравится мне. Она понравится всем. Мы станем молиться на неё.

И, может, она даже сможет ответить на наши молитвы.

– Это…

– Это она, – сказал Джон. Он улыбался. Не потому, что шок на лице императора был более чем красноречив – потому, что невозможно смотреть на неё без улыбки. По крайней мере – он не мог.

Джон ждал всяческих «невозможно» и «поразительно», но император молчал – только водил пальцами по стеклу, за которым, раскинув руки, в белковом растворе плавало тело его невесты.

– Когда ты разбудишь её?

– Скоро.

– Завтра?

– Нет, ещё рано. Она должна набраться сил.

– Как ты… сделал это?