Он отвёл её, не сказав ни слова. Охрана видела их, провожала изумлёнными взглядами, но не смела вмешиваться.

В лаборатории Джейн велела ему опуститься на колени. Сама встала за его спиной. Роняя перья одно за другим.

– Прежде чем я убью тебя, – сказала она, – я хочу знать, из чего ты сделал эти трижды проклятые крылья.

«Какой ореол вокруг твоей головы сейчас, – думал Джон Доу. – Какой? Какого он цвета? Переливается, как твои глаза? И почему ты так несчастна? И почему ты не хочешь мне ничего сказать? Ничего, кроме того, что мне только почудилось тогда, в зале для аудиенций?»

Он услышал, как она снимает предохранитель. Дуло легло ему в затылок.

– Отвечай мне, Джон Доу. Из чего ты сделал эти крылья? Что ты забрал у меня, чтобы они появились?

– Ничего, – сухими губами сказал он. – Они были в тебе. Уже были. Я просто сделал так, чтобы они были видны…

– А тебе не приходило в голову, что они были видны кому-то, кроме тебя? – истерично закричала она.

Перед его лицом был резервуар с белковым раствором, справа – камера, в которой он разбирал её и собирал заново, так, чтобы было правильно… так, как ему тогда казалось правильным.

– Джейн…

– Грета! Меня зовут Грета!

– Тебя звали Грета. Ту, из которой ты создана, – он будто уговаривал её, с каждой минутой всё меньше веря в свои слова. – Крылья были внутри тебя…

– Внутри меня, – она снова издала истеричный смешок, всё сильнее вжимая дуло Джону в затылок. – Да, Джон Доу, именно так, они были внутри меня! А теперь они снаружи! И что с них теперь толку?!

Он закрыл глаза.

– Ты… была ничтожным существом… рабыней… уродливой, никчёмной…

– Для тебя. Да. Для тебя я была уродливой и никчёмной. Ты всегда так думал. Ты даже отвращения ко мне не мог испытывать, такой жалкой я была. Ты заметил меня, только когда я умерла. Умерла, чтобы ты увидел меня наконец!