Налицо полное сходство с биологией, где кусок мяса, приманивающий дикого зверя, должен обладать всего двумя свойствами: быть надлежащего запаха и цвета. Он должен быть красный и свежий для тигров, зеленоватый и зловонный для грифов.

Итак, если произведение надлежащим образом подействует на рефлексы, оно будет проглочено, и читатель получит соответствующие вкусовые ощущения. Автор же при том огребет моральное и материальное вознаграждения. Он может и не умеет писать в классическом смысле этого слова, но должен знать как привлечь интерес. Например, мемуары людоеда или воспоминания человека, съеденного акулой, но удачно выскользнувшего из ее заднего прохода, просто обречены на успех.

Потребительская литература как бы раскрывает сознание, но ничего туда не вносит. Она может быть и злободневной и уводящей незнамо куда, но в любом случае сохраняет инерцию читательского сознания, инерцию благостности или инерцию обиды.

Короче, автор ширпортреба хоть и напоминает микроба, но максимум что он может вызвать у читателя - это легкое расстройство.

Но есть и авторы, похожие уже на опасные вирусы. И в этом случае мы имеем дело со вторым классом литературы - это литература с претензиями, которая имеет целью не только привлечь читателя, но и вдобавок изменить его. Она тоже воздействует на рецепторы, ведь нужно, чтобы читатель взял ее так сказать в зубы, будто аппетитный кусок мяса. Но, проникнув внутрь читателя, этот кусок начнет действовать как определенная программа. И в следующий раз измененному читателю может быть захочется вместо кровавого бифштекса пучок укропа.

Упоминать потребительскую литературу больше нет смысла, потому что она просто обречена на исчезновение. Еще десять-двадцать лет и ее добьют трехмерные компьютерные фильмы, сработанные на мощных голливудских процессорах, и сетевые интерактивные игры. В общем-то, эта литература рубит сук на котором сидит. Обедняя язык, метафоричность, информационную насыщенность и так далее, она автоматически переключает читателя из вербальной сферы в зрительную. Зачем мне читать описание боевой или любовной сцены, сделанное убогим штампованным языком, если я увижу все это в ярких красках на экране, да еще и поучаствую в этом, подавив на клавиши.