«Наверное, если рубануть со всей дури, как раз такая лужа и получится, – подумал беспокойно Петр Иванович. – Чем же еще? Как там дед говорил? «Настоящий» меч? Пользоваться надо уметь? Ну-ну…»
Голова трупа казалось целой – удар нанесли, скорее всего, по корпусу. Наверное, именно эту ужасную рану и прикрывал милосердный мешок.
«А может, и пополам разрубили, – фантазировал Петр Иванович, – где-нибудь в районе живота. Небось там, в мешке, все кишки наружу». Версия относительно меча как орудия убийства не выходила из головы и почему-то представлялась единственно возможной. Вспоминая свой разговор со старичком из оружейного магазина, Петр Иванович все больше и больше убеждался в обоснованности своих подозрений. Мысль, что, быть может, он пять минут назад разговаривал с убийцей, пугала и одновременно возбуждала страстное, безотчетное любопытство. Ему захотелось немедленно поделиться своей гипотезой со следователем – пускай насчет одного только меча; выдавать симпатичного дедушку показалось неудобным. А вдруг он за дело рубанул этого волосатика? Мало ли что в жизни бывает? Пускай менты сами ищут… Впрочем, как уже упоминалось, рядом не было ни следователя, ни оцепления, ни вообще хоть кого-нибудь. Наконец-то этот удивительный факт начал доходить и до сознания Петра Ивановича. Ему тут же пришло в голову, что, находясь тет-а-тет со столь свежим покойником, он вполне может оказаться впутанным в неприятную историю. Распаленное сегодняшними приключениями воображение тут же нарисовало безрадостную картинку: обвинение в убийстве, СИЗО, козлы сокамерники, сука следователь, сволочь судья, тупица адвокат, подлец обвинитель, и как результат – зона, лесоповал и преждевременная кончина от туберкулеза…