– Сделай это, – повелительно произнес Кэлси, прежде чем барон успел издать хоть звук.

И столь велик был авторитет тильвит-тега, что солдат, не колеблясь больше ни секунды, снял с плеча перевязь и передал ее Джено.

Джено снял с широкой кожаной ленты один из молотов и метнул его. Тот полетел, рассекая воздух и вращаясь. Дварф небрежно закинул ленту на плечо и протянул свою толстую ручку именно в тот точно рассчитанный момент, когда нужно было поймать приземляющийся молот.

– Моя благодарность, эльф, – произнес Джено. – Но не воображай, что я чем-то тебе обязан. Ты не хуже меня знаешь условия договора, а когда двадцать бросаются на одного и хватают его, то это никак не сойдет за честный поединок и справедливую добычу.

– Тебя вернули не для того, чтобы заключать с тобой договор, – объяснил эльф.

О дварфе гремела слава как о лучшем кузнеце Волшебноземья, и он практически беспрерывно отбивал атаки со стороны баронов и богатых торговцев, а то и просто новоявленных претендентов в герои. Все они хотели от него одного – чтобы он изготовил для них «самое лучшее оружие в мире».

– Доспехи и копье исчезли, – довольно резко добавил барон Пвилл.

Произнося эту фразу, он слегка наклонился вперед, словно бы швыряя обвинение к ногам дварфа. Однако, как только на лице Джено вновь заиграла, на этот раз с удесятеренной силой, угрожающая ухмылка, неистовый барон оценил ситуацию и вновь принял позу спокойного величия.

– Так вы меня обвиняете в том, что я взял их? – напрямую осведомился дварф.

– Нет, нет, – поторопился вмешаться Кэлси, стремясь предотвратить одну из тех вспышек Джено, когда он взрывался, подобно сухому пороху. В какое-то мгновение у эльфа мелькнула мысль, что, пожалуй, не стоило делать этот благородный жест доверия, отдавая опасному дварфу его молоты. – Мы просто пытаемся разобраться, – продолжал он. – Мы посчитали, что поскольку именно ты починил копье, соединив обломки, то тебя следует известить.