Наконец Конан принял решение:

- Тубал, возвращайся в наш лагерь в ущелье Призраков. Возьми лошадей и скачи в Кушаф. Передай Балашу, что мне нужны все его воины. Потом проведи их вместе с нашими головорезами по тропе через расселину. Укройтесь где-нибудь поблизости и не высовывайтесь, пока не дам знак. Если меня убьют - действуйте по обстановке.

- Что ты задумал?

- Я иду в город.

- Совсем рехнулся!

- Не хорони меня раньше времени. Пойми, это единственный способ вызволить Нанайю. А потом уже будем думать, как лучше напасть на город. Если останусь жив и на свободе, то встретимся здесь же, если нет - решайте с Балашем сами.

- Чума на твоего Балаша! Зачем тебе соваться в этот рассадник зла?!

Глаза Конана сузились.

- Я хочу основать свою империю. В Иранистане для меня нет места. В Туране - тоже. Ты меня знаешь: со своей крепостью за спиной я горы сворочу. Только поторопись.

- Балаш на меня косо смотрит. Он просто плюнет мне в бороду, мне, понятное дело, придется его убить, после чего собаки из Кушафа прирежут и меня.

- Он этого не сделает.

- А вдруг откажется?

- Если позову его, пойдет за мной хоть в преисподнюю!

- Зато его люди не пойдут. Они дрожат перед демонами.

- Ничего, как только скажешь им, что их демоны - всего лишь люди, они перестанут дрожать.

Тубал еще потеребил свою бороду и, глубоко вздохнув, выдал свой главный довод:

- Тебя раскусят и сдерут с живого кожу.

- Пусть попробуют. Такого наплету - уши развесят. Прикинусь опальным воином, сбежавшим от царского гнева, и попрошу убежища.

Тубал сдался. Бормоча что-то себе в бороду, грузный шемит заскользил вниз по скале и скоро пропал среди камней. В воздухе по-прежнему стояла тишина. Немного погодя Конан спустился вслед за другом и направился в противоположную сторону - к тропинке, вьющейся по склону обрыва.