Командир отряда, видя, что на него никто не обращает внимания, спрятал вновь наган в кобуру и подошел к комиссару. — Ну, что делать будем? — Да ну их, в болото! Могет, так и надо. — Мандат бы надо спросить, а то непорядок. — Что ты, тут, бюрократию разводишь, — махнул комиссар, — пущай сымают!

Похоже Виссарион Иннокентич совсем воцарился здесь. Он заставил работать даже красноармейцев. И, самое главное, они безоговорочно подчинялись ему и раз по двадцать перетаскивали с одного места на другое прожектора, камеры и прочую киноаппаратуру. — Посмотрите, кого я нашла! — Подскочила к режиссеру Ирочка. — Где? — Вон, там, с бородой. — Действительно, очень симпатичное лицо. Правда, его немного портит этот прищур, но я думаю, что лучшего красного командира и не придумаешь… Эй, вот вы, с бородой, можно вас?

Бородач, в сопровождении красноармейца, подошел к Виссариону Иннокентьевичу. — Василий, быстро фуражку со звездочкой… Отлично! Вот, ведь не зря же я настаивал, чтобы нам разрешили съемки на натуре в прошлом. Настоящий красный командир, но бороду придется сбрить.

Стоящий рядом с ухмыляющимся бородачом коренастый красноармеец перекинул ружье с примкнутым штыком в другую руку, кашлянул в кулак и сказал: — Так это, как его, белгвардеец, охвицер. Он, гад, наших в станице вешал и пытал. Его утром, того, судить будем, по всей строгости ревлюционого времени. — Ирочка, ну как вам не стыдно! Вы меня ставите в неловкое положение перед товарищами. Саша, куда ты тащишь эту мертвую лошадь?.. Да, я и сейчас могу тебе это сказать, но, вероятно, унас с тобой разные взгляды на современный соцреализм и неореализм вообще. Все, все, — захлопал в ладоши Виссарион Иннокентич, — прекратим дискуссии! По местам! Быстренько, быстренько. Начали. Мотор!.. Нет, нет, стоп. Стоп! Что это такое? Это разве революционные солдаты? Вы не забудьте, этот фильм будут смотреть и дети. Какой пример будущим поколениям вы оставите? Василий, приведите товарищей в надлежащий вид…